Перед тем как окончательно погрузиться в глубины древних вер, нельзя обойти стороной язычество как понятие.

«Язычество» — это термин, возникший в церковной среде и первоначально означавший все дохристианское и нехристианское. Им покрывалась ведическая гимнография Индии, и литературно обработанная мифология Древней Греции, и годовой цикл славянских или кельтских аграрных обрядов, и шаманство сибирских охотников.

Само слово «язычество» произошло от древнего — «языцы», означающего иноверие, непонимание и неприятие родной веры. Ирония в том, что именно исповедникам родной веры и навесили ярлык «непонимающих» родное, «не приемлющих» отеческое. Но уж коль именно применительно к настоящей, исконной традиции славян прижился этот оскорбительный эпитет, не принимая негативного смысла, позволим себе использовать его.

Языческий культ славян прежде всего отличался своей храмовостью. Только ведуны выбирали храмы нерукотворные. Считали они, что Боги слышат людей везде — на то они и Боги. Ну а почитать их особо следует в наиболее живописных местах. Ведь благодарить художника нужно за то, что вызывает истинное восхищение его творчеством. Высшие силы, сотворив прекрасные пейзажи, рады были заслуженному вниманию к их шедеврам.

Поэтому в наиболее прекрасных, загадочных уголках природы устанавливали капища, статуи божеств или просто стелы с начертанными на них божественными именами. Таковые сохранились и до сих в украинских и румынских Карпатах.

Один мой друг недавно посетил Карпаты. Гуляя окрестными лесами, пробравшись в самую чащу, мой товарищ обнаружил языческое капище. Там стояли деревянные статуи богов, жертвенник, на жертвеннике стоял сосуд, наполненный жидкостью, напоминающей смесь воды и меда. Отойдя в глубь леса на сто метров, он обнаружил другое, еще более древнее капище, где статуи богов разрушились от времени.

Такие свидетельства можно обнаружить во всех уголках Украины и Трансильвании. Нужно только иметь терпение и удачу, чтобы набрести в безлюдных лесах, полных дикого зверья, на бережно хранимые колдунами-одиночками святыни.

Древняя вера не была искоренена, ее тщательно спрятали и охраняли посвященные, которые только теперь потихоньку начали обнародовать свои секретные знания. И одно из них — осознанное отношение ко всему сущему, к каждому своему действию, от поедания пищи до непосредственного обращения к богам. Каждый свой шаг нужно посвящать Высшим силам.

Здесь к месту будет привести цитату из «Розы мира» Даниила Андреева: «Человек, потребляя грубую энергию (пища, вода, тепло, свет), в том числе и ту, которую ему поставляют монады (духи) более низкого уровня, превращает ее в более тонкие виды энергии: энергию эмоций, чувств, мыслей… Обитатели более высоких слоев подпитываются ими и превращают их в еще более тонкие виды энергий и т. д. Сливаясь вместе, все эти излучения образуют тонкоэнергетические оболочки Земли, обогащают опыт и разум нашей планеты».

Отдавая себе отчет в том, какая ответственность лежит на каждом из нас за состояние Матушки-Земли, можно представить себе, что ждет нас или наших внуков, если мы не обратим свои взоры к древнему руководству по гармоничному сосуществованию людей, богов, демонов и природы.

Макс Гендель писал: «Наша Земля — это живой, чувствующий организм… Разламывание камня или срывание цветов доставляет удовольствие Земле, в то время как вырывание растений с корнем причиняет ей боль». И далее цитата из книги Тихоплавова «Физика веры»: «Многолетние научные исследования доказали, что Земля и Солнце, да и все планеты — это живые сущности более высокого интеллектуального уровня, чем человек». Доктор геолого-минералогических наук профессор И. Н. Яницкий в книге «Физика и религия» подчеркивает, что Земля — это живой и мыслящий организм, который терпит нас, людей, так же, как мы терпим микробов, в том числе и вредных, находясь с ними в симбиозе. Он напоминает, что терпение Земли не безгранично, и когда наше разрушающее воздействие, разрушающее мышление достигнет предела, Земля примет меры, как принимала уже не раз. Например, Вселенский потоп 850 тыс. лет тому назад, реальность и время которого были доказаны комиссией Американского географического общества еще в 1950–1952 гг.

Хорошо зная историю потопа, наши предки опасались его повторения и в связи с этим разработали философию, законы общества и магические действия, которые оградили бы их и их потомство от гнева Матушки-Земли. Хранили эти знания жрецы.

Как у древних славян, так и у трансильванцев жрецами могли быть и мужчины, и женщины, и даже семейные пары. Называли их волхвами. Само слово «волхв» происходит от древнеславянского божества Волха, которого в христианстве заменил св. Юрий.

«Волх (Волхов, Волховец) — бог-оборотень, подобно Велесу, бог охоты и добычи, магии, связанной с оборачиванием и взаимодействием с дикой природой. Образ Волха нашел отражение в былинах о Волхе Всеславиче и Садко, белорусском и сербском народном фольклоре, где он назван Волк (сербск. Вук) — Огненный Змей (вариант — Змей Огненный Волк) и является сыном Змея-Ящера, появляется на свет в человеческом облике, «в рубашке» или с «волчьей шерстью» — приметой чудесного происхождения. При этом может оборачиваться волком и другими животными, в том числе птицей. День Волха — 2 октября. Не исключаю, что в период двоеверия после принятия христианства некоторые черты Волха могли быть приписанными христианскому святому Георгию — Юрию. К примеру, волков как в некоторых странах Западной Европы, так и в славянских землях иногда именовали «собаками св. Георгия/Юрия». Кроме того, в некоторых украинских заговорах упоминается «Юрий — Николаев брат», выезжающий на охоту в сопровождении «хортов». Слово «хорт» лишь в относительно поздний период стало относиться исключительно к животному, которое мы обычно именуем собакой, в старые времена у белорусов, русских и украинцев оно означало волка — животное, символизирующее Волха. Св. Юрию приписываются также и отдельные черты лешего» (из книги Олега Власова).

Волхвы были служителями бога Волха и Велеса. Женщины-жрицы служили жене Велеса — Матери-Земли Макоши. Их называли ведающими матушками. Так до сих пор в православном христианстве называют жен священников. В их ведении были молитвы об урожае, исцелении, обряды венчания, начала нового этапа в жизни и т. д.

Отличительная черта древней веры славян, распространившейся почти на всю Европу и добравшейся до Дальнего Востока, — миролюбие, жизнелюбие и тотальное торжество идеи, что «Мир Сей лежит в добре». И ночь, и день, и свет, и тьма, и плотское, и духовное — прекрасны и являются элементами божественного мироздания.

Философия древних славян была созерцательной и творческой. Она не требовала безапелляционного послушания богам и коленопреклоненной любви. Прославление высших сил «на коленях» вообще отрицалось нашими далекими предками. Вероятно, они опасались подмены истины и извращения духовного, внутреннего уважения в угоду льстивым телодвижениям. Ниже приведу полную версию одной из моих заметок, иллюстрирующую менталитет славян.

Широка душа славянская

Древние греки удивлялись, почему их боги, с которыми интеллектуальные эллины регулярно пытались вести пафосные философские беседы, так равнодушны к их просьбам. Проводя красивые и хорошо продуманные ритуалы поклонения своим божествам, они им зачитывали длинные списки просьб: «Дай мне, о прекрасноликий бог, четыреста тетрадрахм к послезавтра. Пошли мне навстречу стройную подругу через три дня. Пусть у меня купят…» и т. д. Но боги, насупившись, молчали в ответ или метали молнии.

И вот пронеслась слава по греческим полисам, что самые щедрые боги — славянские. Отчего, почему и что за ритуалы проводят славяне — задавались вопросами эллины. Разумеется, нашлись те, кто смог раскрыть секрет славянского «колдовства». Оказалось оно простым, веселым и незатейливым — славяне все время и по любому поводу славили богов своих (отчего и назывались славянами), при этом ничего не прося взамен и не зачитывая перед идолами длинные списки требований. Но самым шокирующим ритуалом показались иноземцам щедрые славянские застолья. Собирался народ, пил и ел до отвала, гулял и радовался, песни пел и снова-таки небеса благодарил — «честь да хвала богам нашим славным». И под звуки хвалебных песен славяне, как никто, всем сердцем любили ближних, стариков почитали, природу берегли. Казалось философам-грекам со стороны, что даже сами божества славянские вот-вот сойдут с небес, чтобы окунуться в радостную и сытую земную жизнь. И не хотелось, чтобы такой славный праздник души, такой благодарственный пир заканчивался. Кто знает, может, и присоединялись боги к буйным трапезам, но так, чтобы чужестранцы не видели… И все у славян было хорошо — родила земля, чудесный климат радовал, красавицы-женщины рожали богатырей прямо в полях, снова и снова накрывали щедрые столы и пели славные песни! Да разве сейчас многое изменилось? Отголоски древних ритуалов магии славян прочно укоренились в крови нашей. Попрежнему у доброй хозяйки столы ломятся от яств, да веселых гостей полон дом. Только вот песни те ли поются?

В древней славянской вере боги — темные и светлые — друзья и родственники, партнеры и доброжелатели, чей храм не требуется складывать из бревен или камней. Храм мудрые и сильные древние боги создали себе сами. Кто-то сотворил лес, кто-то — луг, кто-то — озеро, реку, степь, горы. Природа — святилище древних, в котором соль поклонения заключалась в приоритетах благородства, справедливости и уважения ко всему сущему. Вероятно, праславяне верили в способности отделять зерна от плевел у своих небесных сотоварищей. Потому что никакие лживые и льстивые ритуалы не только не проводили, но более того — считали кощунственными. Ну зачем бить лбом о землю, пытаясь убедить бога в своей любви, если он и так знает, что творится в уме челобитчика?

Однако капища устраивали повсеместно. Как правило, их размещали в живописном уголке леса или поляны, посредине которых устанавливали статуи, чаще всего Сварога («дида-божия»), Перуна, Велеса либо других богов. Бывало, что вместо идола для своеобразных медитаций сооружали стелу с изображением солнца или другого древнего символа. В противовес общепринятой жизни «на широкую ногу», древние славяне создали довольно аскетический символизм и атрибутику. Заметьте, какое разительное отличие от последующих религиозных культур. Монотеисты предпочитают строить помпезные храмовые дворцы, пышно и дорого отделанные. Но при этом проповедуют суровый образ жизни, посты и отказ от мирских радостей. Да, видимо, история кардинально изменила принципиальное восприятие законов бытия и божественности.

Древние религии отрицали однозначность каких-либо заповедей, канонов и догм. Каждый сам себе хозяин и волен устанавливать и вновь отменять законы, если они становятся неактуальными. Представьте, какой внутренней культуры, какого истинного благородства требовала древнеславянская традиция от людей, целиком и полностью доверяя им право выбора и свободу действий. Ну а изолгавшиеся индивидуумы сами накликали на себя беду, возможно, в образах, подобных средневековому чистильщику Дракуле. «Обряд в понимании славян — это прежде всего средство войти в определенное состояние сознания» (из текстов современной языческой общины).

Вот как описывает одно из таких состояний Олег Власов: «Представьте, что ваша мысль — это поток предложений, состоящих из слов, которые в свою очередь состоят из букв. В процессе остановки мышления вы как бы сдавливаете каждое предложение, лепите из него ком, где нет ни букв, ни слов, но остается смысл, значение. Не знаю, как это назвать, может быть, абстрактной мыслью, по аналогии с абстрактной живописью, тоже зачастую не имеющей привычной нам формы. Я называю это мыслеформой. Знаю одно — в таком виде мысли очень ненавязчивы и совершенно не мешают, присутствуя как будто где-то очень далеко, на заднем плане. Фактически вы не останавливаете мышление, вы на короткое время прерываете его, чтобы возобновить в кардинально ином качестве, адаптированном под состояние транса. Кроме того, чтобы «не забивать эфир» словами, можете попробовать научиться думать образами, картинками, как та же собака. Сначала это сложно, но потом уже не представляет проблемы и совершенно не мешает. В дальнейшем это вам пригодится, но об этом позже. В целом, вся эта практика — подготовка к введению себя в трансовое состояние, только бубен или любой другой шаманский или магический инструмент для вхождения в транс здесь уже не нужен. Конечно, в том случае, если вы все хорошо освоите».

Суть древней ведической практики славян заключается в работе со своими сознанием и духом, свободными от искусственных ограничителей. Настоящего освобождения от порочности и несовершенств можно добиться только с помощью тех религии, философии, которые обходятся без догматических оков. «Ибо догмы, противоречащие человеческому естеству, превращаются в кандалы. Собственно, там, где нет Свободы Мышления, не может быть ни логики, ни любви, ни головы, ни сердца. И если чьи-то мозги не умеют работать без некой (любой!) «священной книги» — то их лучше не трогать вовсе, бесполезно. Если кто-то кому-то подарил мозги — то потерял ВСЕ. Себя — в первую очередь; свою личность, свою Свободу, свою Жизнь, наконец…» (из текстов современной языческой общины).

Вот, пожалуй, в чем заключено главное противоречие дракуловской позиции. С одной стороны, он как истинный славянин требовал от себя и других высочайшей внутренней культуры, силы духа, рожденных свободным выбором человека. Но с другой — проявлял полную антидуховность, бездумно казня тех, чей свободный выбор не совпадал со вкусами воеводы. И оценивал ли Дракула свои поступки как «зло»? Если правдива первая версия его гибели — он пал от руки своего приближенного, который уже расценил поведение хозяина как предательство древней веры. Сам же темный князь Трансильвании слишком преувеличивал внеморальность, ноогенность славянской философии. Зная, что боги не делят мир на «добро» и «зло», что истина не дуальна, а «черное» и «белое» слиты воедино и проистекают друг из друга, Дракула возомнил себя «карающей дланью», не подлежащей суду.

Но славянская мораль все же существовала. Более того, она была краеугольным камнем древнейших славянских общин. Просто право суда наши предки уступали Богам. И лишь изредка — в крайних случаях, когда чья-то аморальность бросала вызов счастью и миру общества, — наши прапрадеды позволяли себе винить и карать. С течением веков ситуация изменилась. Все чаще оступались и люди, и целые сообщества людей, теряя путь, ведущий в луга Сварога. Но Славянская Веда не спешила подстраиваться под метаморфозы социума и плодить судилища.

По-прежнему мудрецы утверждали, что высший идол и священнейший храм — сама земля, сама природа. За ней стоят силы, которые придут на помощь обиженному, пострадавшему, и при помощи мага силы эти восстановят справедливость в природе. А сама природа имморальна, и такие антропоморфные понятия, как «добро» и «зло», не имеют самоценности, а создаются искусственно мнением конкретных оценщиков или судей. Дуализм «добра» и «зла» ограничивает понимание божественности природы и мешает беспристрастному наблюдению и размышлению.

Дуализм понятий почти убил Славянскую Веду, насаждаясь вместе с благой вестью о подвиге Христа. Ведь параллельно с культом Иерусалимского Мессии распространялся культ Сатаны! Представьте, как страшно было «новым» людям, уже с пеленок «присаженных» на страх и ненависть к Сатане, познакомиться с языческой позицией: «Нет никаких отдельных «бога» и «сатаны», существует Верховное Божество — Богосатана, который прекратил свое существование как единое целое, растворившись, размножившись во множестве ликов, ипостасей, богов, демонов в созданной им Вселенной». Нововерцам казалось подобное отношение к Создателю богохульным, страшным, антихристианским и больно наказуемым. И это простительно безграмотным, запуганным крестьянам. Странно другое — как мыслящие люди не усмотрели в языческой теологии не отрицание, а наоборот, повсеместное культивирование истин, которые путали и перевирали церковники. Величайший из людей, пророк высоких и неоспоримых истин — Иисус Христос — учил любви, которая была настолько естественной для язычества, что вовсе не нуждалась в демагогии и насаждении. Иисус учил любви, а церковники отделили половину мира, приписав ее Сатане, и приказали ненавидеть то, что мешает любить! Ну до чего же путано. У язычника проще — все проявления Единого Бога равно важны и не простым смертным судить, зачем Всевышний создал темное и светлое, горячее и холодное, живое и мертвое, божественное и человеческое.

Судить не нужно, а вот понять — святое дело для славянина. Для того чтобы понимать богов, законы Яви, Нави и Прави, волхвы владели даром вхождения в шаманские состояния. Подобным искусством занимались и характерники, и их потомки — мольфары, и трансильванские маги. В особых состояниях измененного сознания бывал и господарь Дракула. Это помогало ему и в вооруженных конфликтах проявлять чудеса храбрости, и в магических войнах обнаруживать и изгонять своего главного врага — злобного вампирического духа. Как же им — трансильванским магам — удавалось достигать таких состояний, в которых невидимое становится видимым, а невозможное — возможным? Чтобы понять это, обратимся к языческому шаманизму.

Впрочем, лучше о язычестве, шаманизме и методах работы с сознанием расскажет автор книги «У порога славянской мистики» Олег Власов, обстоятельная беседа с которым состоялась у меня в апреле 2007 г.(По материалам книги. Трансильванская магия)

Рубрики: Без рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *